Анатолий (xaxa) wrote,
Анатолий
xaxa

Categories:

Анастасия Леонова

1.PNG
В Украине продолжается суд по одному из самых странных уголовных дел, вполне сопоставимых по степени абсурда с российскими политически мотивированными уголовными делами. На скамье подсудимых пять человек — трое россиян и два гражданина Украины. СБУ арестовало их по обвинению в терроризме. По версии следствия, этих людей использовал или планировал использовать в террористической работе бывший член запрещенного в России «Правого Сектора» Олег Мужчиль (позывной «Лесник»), решивший после возвращения с фронта встать на путь борьбы с «предательским режимом Порошенко».
Самая странная фигура среди подсудимых — Анастасия Леонова. Переехавшая в Украину красивая москвичка, больше похожая на модель, чем на террориста и боевика, была арестована возле своего дома спецназом СБУ с пакетом молока и бутылкой вина в руках. Когда-то Анастасия была санинструктором в украинских запасных батальонах. СБУ долгое время утверждало, что Леонова и «Лесник» были хорошо знакомы, и «Лесник» втянул ее в преступную группу. После пяти месяцев тюремного заключения СБУ так и не смогло хоть как-то подтвердить причастность Леоновой к терроризму, и суд освободил россиянку из СИЗО. Но обвинения пока не сняты, судебные заседания продолжаются. В разговоре с Открытой Россией Анастасия Леонова рассказала, как пережила тюрьму, и о том, изменилось ли ее отношение к Украине.
— Вы были арестованы в Киеве Службой безопасности Украины по обвинению в терроризме. Это особо тяжкая статья, предусматривающая до 15 лет лишения свободы. И вот сейчас вы на свободе, мы сидим с вами в модном киевском кафе, хотя вы до сих пор обвиняемая по террористической статье. Как такое стало возможным?— Это стало возможным потому, что дважды следственные судьи признавали обвинение необоснованным, беспочвенным и ничем не подтвержденным. По украинскому законодательству, для обвиняемых в терроризме есть только одна мера пресечения — содержание под стражей. Нет ни залога, ни домашнего ареста. И я уже почти год нахожусь без меры пресечения, с тех пор как меня освободили из СИЗО. Следствие всегда утверждало, что я, находясь на свободе, могу сбежать, давить на свидетелей. Но этого не происходит, я не убегаю и ни на кого не давлю.
— Кто еще проходит с вами до делу, и что с мерой пресечения у этих людей?
— В данный момент нас пятеро — кроме меня это два гражданина Украины и два гражданина России. Из них только один до сих пор находится под стражей. Все остальные тоже были в разное время освобождены из СИЗО без меры пресечения. Причем у меня еще не максимальный срок. Мне грозит от 8 до 15 лет в случае подтверждения всех обвинений. А двум украинцам из нашей группы грозит пожизненное заключение. И все-таки их тоже отпустили, они свободные люди, как и я.
— Вы были знакомы с кем-то из других обвиняемых до ареста?— Вы были знакомы с кем-то из других обвиняемых до ареста?
— Нет, никого из них я не знала. В этом весь прикол. И следствие это признает. Единственным связующим звеном между нами был Олег Мужчиль, которого убили во время задержания.
— Как я понимаю, сейчас по вашему делу уже идет суд. Насколько часто бывают судебные заседания, как можно охарактеризовать то, что вы видите в зале суда?
— Заседания по делу у нас начались в октябре 2016 года. До этого нас пинали из одного районного суда в другой, и никто не хотел с нами связываться. Заседания проходят с периодичностью раз в месяц кроме февраля — в феврале заседание не состоялось по причине неявки судей. До этого заседания неоднократно отменяли — то по причине неявки переводчика, то по причине неявки потерпевших. По закону мы имеем право на переводчика, так как трое подсудимых — граждане России, и они должны на родном языке понимать, что происходит. Никто из нас не владеет украинским языком в той мере, чтобы понимать весь смысл происходящего.
---
— У многих журналистов, исследующих ваше дело, возникает когнитивный диссонанс. Если зарыться в архивы ваших страничек в соцсетях, изучить вашу историю, вы предстаете успешной девушкой, любящей жизнь и умеющей ею наслаждаться, любящей самые разные виды спорта и экстремального (в хорошем смысле) досуга. Вы занимались пилотированием малых самолетов, на Мальдивах были инструктором по дайвингу, работали в Москве сомелье и так далее. Потом вы вдруг погружаетесь в московскую оппозиционную движуху — причем это не времена Болотной площади, это уже гораздо позже, в 2014 году, когда политический протест уже вышел из моды. Вы тратили кучу личного времени на стояние в каких-то пикетах и на каких-то «народных сходах». Ну и потом — отъезд в Украину и работа санинструктором. Это же очень крутой поворот в судьбе, ломка образа жизни. В чем причина?
— Мотивация у меня была достаточно простая. У меня бабушка и дедушка с Украины, у меня было много закомых тут. Я не могла поверить в весь этот пропагандистский ад, который лился нам в уши — про фашистов на Майдане, про преследование русского языка и тому подобное.
К тому же я вернулась в Россию после четырех лет отсутствия только осенью 2013 года. А Россия 2009 года — это, конечно, другая страна была. В митингах на Болотной я не участвовала, так как жила на Кипре, но я снимала митинг возле российского посольства.
И когда я увидела Россию в 2013 году, это была уже иное общество, иные люди. Это как когда ты приходишь на вечеринку, а там уже все пьяные. И ты понимаешь, что это твои знакомые, но они какую-то фигню несут, и тебе тут не место, ты не можешь ни с кем нормально коммуницировать. И это произошло со мной — уже ведь в конце 2013-го — начале 2014-го были такие настроения. Сперва были какие-то «оскорбления чувств верующих», потом «бей геев», бей тех, бей этих, и, в общем, бей всех. Кто не с нами, тот против нас. «Не смешите мои „Искандеры“» и прочее. Это все было для меня очень странно.Когда в Украине начался Майдан, весь этот бред еще больше усилился. Я пыталась говорить с людьми, доносить какую-то информацию, но это было очень тяжело.
Последней каплей стало убийство Немцова. Я вышла 1 марта 2015 года на траурное шествие, но у меня уже наступил период упаковки вещей.
Но я не думала, что я уезжаю навсегда. Я не думала, что я не смогу вернуться обратно в Россию.
— После того, что с вами сделали предсатвители СБУ, можно очень сильно разочароваться и в стране, и в людях, ее населяющих. Но у вас по-прежнему чувствуется тепло в отношении и этой страны, и этого общества. Как вы сумели не разочароваться?
— Все пять месяцев заключения меня защищал украинский адвокат, мне носила передачи женщина, украинка, у которой в тот момент муж и сын воевали против моей страны. Я не чувствовую себя здесь чужой. И не нужно равнять с СБУ всю Украину.Однажды прокурор во время суда по продлению меры пресечения сказал: «Как же так, она объездила 40 стран, а приехала потом жить в Украину, так не может быть, это неспроста». И я тогда сказала судье: «Ваша честь, нашего прокурора нужно проверить, потому что он или сепаратист, или просто дурак. Он ненавидит собственную страну, считает ее настолько ущербной, что думает, будто человек не может сюда приехать по добро воле и с добрыми намерениями».
Украина — совершенно потрясающая страна, у нее огромный потенциал, здесь хорошие люди, здесь по-другому дышится. Окей, я разберусь со своими уголовными обвинениями. Но говорить, что украинцы плохие, я не буду никогда.https://openrussia.org/notes/707925/
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments